Не пропусти
Главная 30 Я мама 30 Кризис одного года-первый возрастной кризис ребенка (все о наболевшем)
Кризис одного года-первый возрастной кризис ребенка (все о наболевшем) Переходный возраст между младенчеством и ранним детством обычно называют кризисом 1 года.

Кризис одного года-первый возрастной кризис ребенка (все о наболевшем)

Кризис одного года-первый возрастной кризис ребенка (все о наболевшем)

Кризис одного года-первый возрастной кризис ребенка (все о наболевшем)

Переходный возраст между младенчеством и ранним детством обычно называют кризисом 1 года. Как всякий кризис он связан со всплёском самостоятельности, появлением аффективных реакций. Аффективные вспышки у ребенка обычно возникают, когда взрослые не понимают его желаний, его слов, его жестов и мимики или понимают, но нё выполняют то, что он хочет. Поскольку ребенок уже ходит или активно ползает по дому, в это время резко увеличивается круг досягаемых для него предметов. Взрослые вынуждены убирать острые вещи, закрывать электрические розетки, ставить повыше электроприборы, посуду и книги. Не все желания ребенка выполнимы потому, что его действия могут причинить вред ему самому или окружающим. Разумеется, ребенок и раньше был знаком со словом «нельзя», но в кризисный период оно приобретает особую актуальность.

Кризис одного года-первый возрастной кризис ребенка (все о наболевшем)

Так почему же они возникают? Прежде всего, потому что у детей появляются новые потребности, а старые формы их удовлетворения уже не подходят, иногда даже мешают, сдерживают, и потому перестают выполнять свои функции.

Давайте поговорим о кризисе одного года, о тех важнейших заданиях, которые решаются на этом этапе. В конце первого года жизни социальная ситуация полного слияния ребенка с взрослым как будто взрывается изнутри. Малыш начинает понимать и разграничивать: я малыш, а он — взрослый, мы — разные. В этом суть кризиса первого года жизни. В этом возрасте ребенок приобретает определенную степень самостоятельности: появляются первые слова, происходит становление навыков ходьбы, развиваются действия с предметами. Но диапазон возможностей для воплощения этого еще достаточно ограничен.

Что же происходит с вашим малышом в этот период? Родители могут заметить появление в поведении родного чада упрямства, капризности. Раньше послушный и спокойный, в этот период он начинает капризничать по любому поводу, и очень часто родители не могут понять, что же послужило причиной такого «приступа».

Неважно, 9 месяцев вашему малышу или 1 год и 2 месяца – рано или поздно с этим явлением сталкивается каждая семья. Но несмотря на это, мамы и папы оказываются совсем не готовы к таким потрясениям. Вот он, результат вашего неправильного воспитания! Совсем разбаловали ребенка, скоро на голову сядет! — это лишь малая толика того, что вынуждены слышать многострадальные родители от критичных бабушек и дедушек, а иногда и педиатров. А ведь на самом деле, этот кризис – важная и неотъемлемая часть психологического становления личности.

Все мы знаем, что ребенок развивается постепенно, как бы переходя с одной ступеньки на другую. И каждый такой переход обязательно сопровождается кризисом – когда ребенок уже хочет большего, но еще не знает или не умеет этого достичь. Кризис переживают и родители, которые оказываются не готовы к новым требованиям малыша. Одним словом, низы не хотят, верхи не могут. И в этом, как у медали, две стороны: плохая – кризис бывает абсолютно у всех детей и сопровождается сильными переживаниями. Простите за выражение, колбасит всю семью. А хорошая сторона заключается в том, что кризис рано или поздно заканчивается, и вся семья выходит из него знающей и умеющей намного больше. Как же пережить этот сложный период?

На любые запреты и отказы малыш реагирует возмущенным плачем и криком. В его репертуаре появляются истерики, капризы и художественные падения на пол как способ получить желаемое (к примеру, дернуть за хвост дворовую собаку или угоститься подобранным в песочнице окурком). Одевание и раздевание превращаются в акробатические этюды и борьбу нанайских мальчиков, ребенка невозможно посадить в ванную, а потом достать из нее, он настойчиво требует внимания, когда вы заняты, но с возмущением выкручивается из ваших объятий, как только вы пытаетесь приласкать его… почему так происходит? Представьте: раньше ваш малыш был одним целым – сперва физически, затем психологически – с мамой и полностью зависел от нее и других взрослых. Если кроху что-то беспокоило, он давал об этом знать плачем, и вы заботились о нем. Увидел что-то интересное, показал пальчиком – и вот уже мама несет его прямиком к цели. Но вот ваш карапуз встал на ножки, сделал первые шаги. И очень быстро обнаружил, что, оказывается, теперь он может сам добраться туда, куда хочется! Но при этом для него пока непонятно: где же заканчиваюсь Я и начинается весь остальной мир? Оказывается, я могу сам кушать такое интересное яблочное пюре, а когда невкусно – выплюнуть! И если я разозлился на маму, то могу убежать от нее или отбрыкаться… но потом выясняется, что даже если я пытаюсь кушать сам, ложка почему-то норовит перевернуться, и я все равно остаюсь голодным… обидно. Так где же теперь заканчиваюсь я и начинается мама. и куда девается мама, если я убегаю далеко-далеко. и если мы не одно целое, то вдруг она куда-то исчезнет без меня.

Через пару недель непрерывных истерик, отказов и драк, а также после полутора десятков набитых синяков и шишек родителям начинает казаться, что проще родить нового малыша чем перевоспитать имеющегося. Никакие привычные воспитательные меры на ребенка просто не действуют! Многие мамы и папы, отчаявшись унять ревущего кроху, просто дают ему по попе или начинают кричать. Но и это не помогает. Как же быть? Вот способы решения основных проблем, с которыми сталкиваются родители годовасиков.

у малыша периодически наступают такие дни, когда он не отпускает маму ни на шаг! Когда вас нет дома, это золотой ребенок — послушный, дружелюбный. Но стоит маме появиться на пороге… малыш тут же полностью переключается на вас, требует внимания, не позволяя заниматься никакими другими делами. Что же делать? Допустим, вы вернулись с работы и у вас есть домашние дела. А еще есть кроха, который настойчиво требует внимания. И это вполне естественно, ведь он соскучился. У вас есть 2 варианта. Первый – не обращать внимания на возмущенного и расстроенного ребенка и пытаться, например, приготовить ужин. Будьте готовы к тому, что ваши ноги будут покусаны, а кастрюли и миски – опрокинуты как главные конкуренты в борьбе за мамино внимание. И второй вариант – уделить полчаса качественному общению с крохой. Играйте, возитесь с ним, носите на руках. Вот увидите – малыш удостоверится, что мама никуда не исчезает, и довольно скоро потребует свободы. Теперь вы сможете выдать ему пару сковородок и посадить возле себя на кухне, получив возможность полноценно заняться своими делами.

Такая прозаическая вещь, как посещение душа или туалета, становится почти неразрешимой проблемой! Стоит вам закрыть дверь, ребенок начинает горько рыдать под дверью. И это вовсе не из вредности, а от большой любви и страха, что мама пропадет. Что делать?

— Идя в туалет, возьмите с собой яркие картинки, фантики от конфет и т.д. Засовывайте их малышу под дверь, а он будет запихивать их обратно.

— Вы можете громко петь любимые песни – слыша ваш голос за дверью, ребенок убедится, что вы не исчезли.

— Еще одна веселая игра: попросите мужа закрыться в туалете, а вы с дочкой или сыном останьтесь снаружи. А теперь постучите. Папа говорит: Нет-нет-нет!, а вы – Ждем-ждем-ждем! Затем поменяйтесь ролями.

Чтобы свести к минимуму риск травм и необходимость запретов (очень уж болезненно они воспринимаются в этом возрасте), пора подумать о безопасности вашего дома. Сейчас тот период, когда красоту и декоративность квартиры следует временно принести в жертву здравому смыслу. Как показывает опыт, годовалый ребенок разбивает все, что можно разбить, падает отовсюду, откуда можно упасть, и тянет в рот все, что может в него поместиться. И очень возмущаются, если взрослые не позволяют этого сделать. Если же необходимость запрета все-таки возникла, не пресекайте любопытство малыша, а перенаправьте в мирное русло, иначе рискуете получить вялого, ничем не интересующегося ребенка. Предложите крохе разрешенный способ взаимодействия с понравившимся ему предметом. К примеру: Книжку рвать нельзя, можно перелистывать или Живого котенка не надо хватать за хвост, ему больно, его можно погладить. А с игрушечным можешь делать что хочешь.

Классическое проявление кризиса одного года – это возникновение больших проблем в самых обычных делах. Малыш начинает проявлять редкостное упрямство и негативизм в вопросах еды, одевания, прогулок. Это связано с его растущей самостоятельностью, и если что-то он не умеет пока сделать сам, то свою личность может проявить хотя бы в отказе. Здесь ваши незаменимые помощники – куклы, плюшевые мишки и книжки с картинками. Годовалый ребенок очень восприимчив к чужому пример (и хорошему, и не очень). Поэтому мальчик на картинке поможет накормить, медвежонок – одеться и т.д.

Его настроение меняется каждые 30 секунд, чуть что не так – малыш рыдает, швыряет вещи, сводит с ума всю семью. Особенно пугает родителей манера абсолютно всех годовалых детей с воплем падать на пол и стучать ногами и руками, а то и головой. Родители злятся, раздражаются, наказывают ребенка… Но перед тем как прикрикнуть на свое вопящее чадо, остановитесь и задумайтесь вот над чем. Во-первых, малыш сам очень сильно страдает от своего состояния и пока что не умеет его контролировать. Во-вторых, он очень чувствителен к маминому настроению, и если вы с перекошенным лицом будете шипеть: Успокойся немедленно! — это никак не поможет, а только возбудит ребенка еще сильнее. Вообще, все бурные эмоции малыша можно разделить на три группы. Первая – это реакции на отказ или запрет. Кроха расстроен и выражает это именно таким способом – по-другому не умеет. Поэтому ваша задача – посочувствовать и переключить внимание малыша на что-то интересное.

Вторая группа – это капризы специальные, инструмент ребенка для достижения желаемого. Если кроха капризничает просто так, при этом не очень громко, а скорее канючит – видимо, ему скучно. Поговорите с ним, описывая, что вы сейчас делаете, мимо чего проходите и т.д. А если ребенок капризничает, добиваясь чего-то запрещенного, ни в коем случае не отменяйте запрет! Иначе вы только приучите добиваться желаемого с помощью крика.

Третья группа – истерики усталости. Ребенок перевозбужден или переутомлен после похода по магазинам, зоопарку, после тяжелого дня. Он начинает капризничать, плач становится сильнее и сильнее, кажется, его невозможно успокоить. Вот это как раз не тот вариант, когда малыша можно оставить наедине со своим состоянием. Прежде всего, успокойтесь сами. Постарайтесь не доводить ситуацию до такого плача, когда ребенок заходится, икает. Положите рядом с ним подушечку, набитую травами (мята, ромашка, валериана, мелисса), включите тихую колыбельную или просто откройте краны в ванной, ласково поговорите с ним. И не забывайте, что любые кризисы – это временно.

Присмотримся внимательнее к ребенку раннего возраста. Что он знает и умеет? Какие трудности перед ним стоят? Что он хочет, к чему стремится? Годовалый малыш часто неожиданно для родителей вдруг превращается из спокойного ласкового и покорного малыша в капризного, своевольного, неуправляемого деспота. Он залезает во все углы, хватает банки с вареньем, разливает мамины духи, рвет книги и ест бабушкины лекарства. Вместе с постоянным беспорядком в дом входит беспокойство за безопасность и даже жизнь малыша. Ведь нельзя же в конце концов спрятать все под замок. Бурную активность ребенка не так-то легко остановить. Он кричит и плачет, если у него что-то отбирают, упрямо рвется в закрытую комнату, а то и устраивает настоящие истерики из-за невыполненного желания.

инициативны по отношению к старшему – стремятся привлечь его внимание к своим действиям;

доверчиво, открыто и эмоционально относятся к взрослым;

настойчиво требуют соучастия в своих делах;

чувствительны к отношению взрослого, к его оценке и перестраивают свое поведение в зависимости от поведения взрослого, тонко различают похвалу и порицание;

предпочитая предметное сотрудничество со взрослым, проявляют любовь к нему и охотно откликаются на ласку;

активно пользуются речью, привлекая внимание к себе и стремясь получить поддержку.

Галигузова Л.Н., Смирнова Е.О

Детки наши растут, радуют нас. Сколько вместе вы пережили? Выписку из роддома, колики, первые зубки. А помните первые шаги. Первое слово — Мама. Как это было прекрасно! Но почему же сейчас вам хочется уйти, убежать, накричать на вашего маленького ребеночка.

Предоставьте ребенку возможность самостоятельных игр.

Когда ребенок просит, поиграйте с ним. Показывайте ему игрушки рассказывайте все о них. Хвалите ребенка, радуйтесь его успехам.

Как можно меньше произносите слово нельзя. Лучше, когда ребенок делает что-то неприемлемое, переведите его внимание на интересную игрушку.

ВЫГОТСКИЙ Лев Семенович

КРИЗИС ПЕРВОГО ГОДА ЖИЗНИ

Эмпирическое содержание кризиса первого года жизни чрезвычайно просто и легко. Он был изучен раньше всех остальных критических возрастов, но его кризисный характер не был подчеркнут. Речь идет о ходьбе, о таком периоде, когда о ребенке нельзя сказать, ходящий он или неходящий, о самом становлении ходьбы, когда, употребляя высоко диалектическую формулу, о становлении этой ходьбы можно говорить как о единстве бытия и небытия, т.е. когда она есть и ее нет. Всякий знает, что редкий ребенок начинает ходить сразу, хотя есть и такие дети. Более тщательное изучение такого ребенка, который сразу начинает ходить, показало, что обычно в этом случае мы имеем дело с латентным периодом возникновения и становления и относительно поздним выявлением ходьбы. Но зачастую и после начала ходьбы наблюдается потеря ее. Это указывает, что полного созревания ходьбы еще не произошло.

Ребенок в раннем детстве — уже ходящий: плохо, с трудом, но все же ребенок, для которого ходьба стала основной формой передвижения в пространстве.

Самое становление ходьбы и есть первый момент в содержании данного кризиса.

Второй момент относится к речи. Здесь опять мы имеем такой процесс в развитии, когда нельзя сказать, является ли ребенок говорящим или нет, когда речь и есть и ее еще нет. Этот процесс тоже не совершается в один день, хотя описывают случаи, когда ребенок сразу заговорил. И тут перед нами латентный период становления речи, который длится примерно 3 мес.

Третий момент — со стороны аффектов и воли. Э. Кречмер назвал их гипобулическими реакциями. Под этим имеется в виду, что в связи с кризисом у ребенка возникают первые акты протеста, оппозиции, противопоставления себя другим, «невоздержания», на языке семейного авторитарного воспитания. Эти явления Кречмер и предложил назвать гипобулическими в том смысле, что они, относясь к волевой реакции, представляют качественно совершенно другую ступень в развитии волевых действий и не дифференцированы по воле и аффекту.

Такие реакции ребенка в кризисном возрасте иногда выявляются с очень большой силой и остротой, особенно при неправильном воспитании, и приобретают характер форменных гипобулических припадков, описание которых связано с учением о трудном детстве. Обычно ребенок, которому в чем-нибудь отказано или которого не поняли, обнаруживает резкое нарастание аффекта, заканчивающегося часто тем, что ребенок ложится на пол, начинает неистово кричать, отказывается ходить, если он ходит, бьет ногами об пол, но ни потери сознания, ни слюноистечения, ни энурезиса, ни других признаков, характеризующих эпилептические припадки, не бывает. Это только тенденция (которая и делает реакцию гипобулической), иногда направленная против известных запретов, отказов и т.д. и выражающаяся, как ее обычно описывают, в некоторой регрессии поведения; ребенок как бы возвращается к более раннему периоду (когда он бросается на пол, барахтается, отказывается ходить и т.д.), но использует он это, конечно, совершенно иначе.

Вот три основных момента, которые обычно описывают как содержание кризиса первого года жизни.

Мы подойдем к этому кризису прежде всего со стороны речи, оставив в стороне два других момента. Я выбираю речь ввиду того, что, по-видимому, она больше всего связана с возникновением детского сознания и с социальными отношениями ребенка.

Первый вопрос касается процесса рождения речи. Как происходит рождение самой речи? Здесь мы имеем две или три противоположные, взаимоисключающие друг друга точки зрения, или теории.

Первая из них — теория постепенного возникновения речи на ассоциативной основе. В некоторой степени эта теория уже умершая, воевать с ней — значит воевать с покойником, что имеет только исторический интерес. Следует, однако, о ней упомянуть, поскольку, как это всегда бывает, теории умирают, но оставляют в наследство некоторые выводы, которые, как дети, переживают своих родителей. Некоторые последователи указанной теории до сих пор тормозят учение о развитии детской речи, и без преодоления их ошибок нельзя правильно подойти к этому вопросу.

Ассоциативная теория представляет дело чрезвычайно прямолинейно и ясно: связь между словом и его значением есть простая ассоциативная связь между двумя членами. Ребенок видит предмет, например часы, слышит комплекс звуков «ч-а-с-ы», между тем и другим у него устанавливается известная связь, достаточная для того, чтобы, услышав слово «часы», ребенок вспомнил предмет, который связан с этими звуками. По образному выражению одного из учеников Г. Эббингауза, слово так же напоминает по ассоциативной связи свое значение, как пальто напоминает его владельца. Мы видим шляпу, мы знаем, что эта шляпа такого-то, и эта шляпа напоминает нам человека.

С этой точки зрения, следовательно, снимаются все проблемы. Во-первых, само по себе отношение между значением слова и словом рисуется как некоторое в высшей степени элементарное и простое. Во-вторых, исключается всякая возможность дальнейшего развития детской речи: если образовалась ассоциативная зависимость, то она дальше может уточняться, обогащаться, на месте одной зависимости могут быть 20, но сама ассоциативная связь развитию в собственном смысле слова не подлежит, если под развитием понимать процесс, при котором на следующей ступени возникает нечто новое, чего прежде не было. С этой точки зрения, развитие детской речи сводится исключительно к развитию словаря, т.е. к количественному увеличению, обогащению и уточнению ассоциативных связей, но развитие в собственном смысле этого слова отрицается вовсе.

Очень ясно формулирует это положение тот же ученик Эббингауза, когда говорит, что смысл детских слов приобретается раз и навсегда. Это тот капитал, который на всем протяжении жизни не подвергается изменению, не подвергается развитию, т.е. ребенок приобретает знания, развивается, а слово на протяжении детского развития остается неизменным. С этой точки зрения снимается и вопрос о появлении детской речи, ибо, с одной стороны, все сводится к медленному накоплению артикуляционных и фонационных движений, а с другой — к сохранению связей между предметом и обозначающим этот предмет словом.

Ассоциативная точка зрения давным-давно умерла и похоронена, и сейчас даже было бы бесполезно ее критиковать: ее неприемлемость настолько ясна, что на этом можно не останавливаться. Но, хотя она в целом давно похоронена, тем не менее представление, будто значение слова приобретается раз и навсегда, будто это единственное достояние ребенка, сохранилось и в последующих теориях. Мне кажется, что с рассмотрения этого и надо начать, чтобы построить правильную теорию детской речи. Исследования, шедшие за ассоциативной теорией, вопрос о развитии значений слов исключили из поля зрения. Они приняли на веру ассоциативную теорию, но понимали, что ассоциативная психология неправильно объясняет механизм возникновения словесных обозначений, и ставили себе задачу объяснить возникновение слов, но способом, который удовлетворял бы требованию раз и навсегда. Далее исторически идет вторая группа теорий, типичный представитель ее — В. Штерн.

Согласно теории Штерна, первое слово является фундаментальным шагом в детском развитии. Этот шаг тоже остается раз и навсегда. Однако он заключается не в простой ассоциативной связи между звуком и предметом, потому что такая ассоциативная связь есть и у животных (очень легко научить собаку поворачивать глаза и смотреть на предмет, который вы будете называть). Существенно, говорит Штерн, во-первых, что ребенок делает величайшее открытие в своей жизни: он узнает, что всякая вещь имеет свое имя, или (вторая формулировка того же самого закона) ребенок открывает связь между знаком и значением, т.е. открывает символизирующую функцию речи, то, что всякую вещь можно обозначить в знаке, в символе.

Эта точка зрения была очень плодотворна для фактических исследований, она открыла факты, которых не могла открыть ассоциативная теория. Она указала, что медленного и постепенного накопления ассоциативных связей в развитии речи не происходит, но вслед за открытием происходит скачкообразный рост детского словаря.

Второй симптом, на который указывает Штерн,- переход ребенка от пассивного к активному увеличению словаря. Никто никогда не видел животного, научившегося понимать человеческие слова и спросившего бы название предмета, который не был назван. Для ребенка, говорит Штерн, характерно, что он знает столько слов, сколько ему было дано, а потом начинает спрашивать о названиях предметов, т.е. ведет себя так, как будто он понял: каждая вещь должна как-то называться. Штерн считает, что это детское открытие должно быть названо первым общим понятием ребенка.

Наконец, третий симптом заключается в следующем: у ребенка возникают первые вопросы о названии, т.е. активное увеличение словаря приводит к тому, что ребенок о всякой новой вещи спрашивает: «Что это?» По сути все три симптома принадлежат раннему детству, но вытекают из того открытия, о котором говорит Штерн.

Что говорит в пользу теории Штерна?

Во-первых, за нее говорят три указанных капитальной важности симптома, которые всегда позволяют узнать, произошел фундаментальный перелом в развитии речи ребенка или нет. Во-вторых, эта теория более глубоко освещает с точки зрения специфических особенностей человеческого мышления акт образования первого детского осмысленного слова, т.е. отрицает ассоциативный характер связи между знаком и значением. В-третьих, изменение в развитии речи, которое происходит, носит как бы катастрофический, почти мгновенный характер.

Таким образом, есть ряд данных, которые говорят, что штерновская теория нащупала что-то реальное, действительно происходящее в жизни ребенка. Но против теории говорит то, что она совершенно неверно толкует указанные моменты. Мне пришлось высказать эти мои соображения самому Штерну. В ответ я услышал, что ряд мыслей его самого волновал еще со времени создания теории, т.е. со времени написания книги bdquo;Die Kindersprache» («Детская речь»). Часть возражений высказана и другими критиками. Поэтому Штерн работает над изменением своей теории, но не в том направлении, которое намечалось в моих возражениях, а в другом, о котором я скажу позже. Следы этой ревизии мы находим в последних работах Штерна.

Что говорит против этой теории? По-моему, некоторые факты капитального значения, которые надо назвать, чтобы расчистить почву для правильного решения вопроса.

Во-первых, невероятно, чтобы ребенок в 1 год или в 1 год 3 мес. был настолько интеллектуально развит и сам мог бы сделать такое фундаментальное открытие о связи знака и значения, образовать для себя первое общее понятие, чтобы он был таким теоретиком, который способен сделать величайшее обобщение, что всякая вещь имеет свое имя. То, что утверждает Штерн, есть сущность речи. Ведь для нас, взрослых, смысл речи заключается в том, что всякая вещь имеет свое имя. Трудно допустить, что ребенок 1 1/2 лет открывает смысл речи. Это так не вяжется с интеллектуальным уровнем развития ребенка, который даже механизм спичечной коробки не может открыть, это так противоречит синкретическому мышлению ребенка!

В. Штерн признает это возражение самым верным. Во-вторых, экспериментальные исследования показывают: не только ребенок в 1,5 года не делает открытия о логической природе речи, но даже школьник еще не вполне понимает, что значит слово, не отдает себе отчета в том, что значит связь между предметом и словом, а многие взрослые люди, особенно отсталые в культурном развитии, и до конца жизни не осознают этого.

Как показали исследования Ж. Пиаже, А. Валлона и других, ребенок подчас и в школьном возрасте имеет тенденцию не понимать условности речи, а рассматривать имя вещи как некоторый ее атрибут. Например, когда вы спросите ребенка 3 лет, почему корова называется коровой, он вам ответит: «Потому что она имеет рога» или: «Потому что она дает молоко», т.е. ребенок на вопрос о причине названия никогда не скажет, что это просто имя, что люди придумали такое условное обозначение. Он всегда будет искать объяснение для имени в свойствах самой вещи: селедка называется селедкой потому, что она соленая, или потому, что плавает в море; корова называется коровой потому, что дает молоко, а теленок называется теленком, потому что он еще маленький и молока не дает.

Было произведено тестирование детей дошкольного возраста. Называли ряд предметов и спрашивали, почему эти предметы так называются: по признаку звука, условно и т.д. Предметы так называются, потому что это отвечает их свойствам, — таков был смысл ответов. Ребенок раннего возраста всегда опирается на свойства вещей. Это дало повод Валлону первому сказать, что ребенок и позже не понимает этой условности, а сохраняет представление о слове как об одном из атрибутов вещи, об одном из свойств вещи.

За ним Пиаже и другие авторы показали то же самое. А. Валлон вспоминает известный гумбольдтовский лингвистический анекдот (между прочим, в последнюю империалистическую войну аналогичные факты были опубликованы лингвистами разных стран). В гумбольдтовском анекдоте русский солдат рассуждает, почему вода по-немецки называется Wasser (вассер), а по-французски так-то, а по-английски так-то. «Но ведь вода вода и есть, а не Wasser». Солдат считает, что наш язык правильный, а все остальные называют воду неправильно. Это для В. Гумбольдта (и мне так тоже кажется) основательный признак, симптом следующего: само по себе название вещи так тесно срастается с ней, что трудно даже представить, что это название может быть другим.

Не буду излагать всех возражений против штерновской теории, отмечу только, что экспериментальный анализ первых детских вопросов показал: ребенок никогда не спрашивает о названии, но спрашивает о назначении или смысле вещей.

Самый главный недостаток теории Штерна, по-моему, допущенная в ней известная логическая ошибка, которая получила название в логике «petitio principii». Грубо это можно перевести «задом наперед» или «телега впряжена впереди лошади». Ведь суть дела заключается в следующем: вместо того чтобы сказать, каким образом возникает у ребенка общее понятие о речи, допускается, что оно с самого начала выводится ребенком. Это такая же ошибка, как та, когда думали, что язык возник из взаимного договора, что люди жили врозь, никогда не могли сговориться, а потом собрались вместе и условились: «Давайте это называть так, а это так». В чем недостаток этой теории? Она предполагает, что значение языка существовало до языка, что представление о языке и выгодах, которые он дает, существовало до возникновения языка.

То же самое делает и Штерн. Вместо того чтобы объяснить, как возникает у ребенка понимание связи между знаком и значением, как это понимание на разных ступенях жизни различно, он допускает: вначале делается открытие, т.е. ребенок, не владеющий речью, уже владеет понятием, что такое речь. По этой теории, речь вытекает из понятия о ней, в то время как реальный ход развития заключается в том, что в процессе речи ребенок вырабатывает о ней известное представление.

Наконец, точка зрения Штерна совершенно исключает вопрос о развитии детской речи, ее смысловой стороны, ибо если в 1,5 года я сделал открытие, величайшее в своей жизни, то мне затем ничего не остается, как только делать выводы, которые мне нужны.

К. Бюлер в пародийной статье очень хорошо сказал, что Штерн изображает ребенка и его речевое развитие в виде рантье, который приобретает капитал, а потом стрижет купоны.

В зависимости от этого Штерн приходит к тем положениям, которые находятся в вопиющем противоречии со всеми данными фактических исследований. Как известно, основная идея монографии Штерна bdquo;Die Kindersprache» заключается в том, что речевое развитие в 5 лет уже заканчивается, а дальше происходят только небольшие изменения, в то время как современные исследования показывают: ряд новых понятий становится возможным только в школьном возрасте. Мне кажется, что в штерновской концепции основной порок заключается в попытке отодвинуть самое важное в развитии к началу. Центральная идея Штерна именно в этом: все развивается, как лист из почки. На этом пути Штерн вступает в персоналистику. Поэтому у него и наблюдается тенденция отодвинуть развитие к самому началу, т.е. выдвижение на первое место начальных стадий развития и утверждение их господствующего значения. Это есть и у других авторов — у К. Бюлера, А. Гезелла, которые утверждают, что в сущности все детское развитие вращается вокруг первых лет жизни.

Все это заставляет нас не принимать точку зрения Штерна. Надо сказать, что она в настоящее время в психологии уже оставлена. Вместо нее мы имеем ряд новых точек зрения. На них я остановлюсь коротко.

Бюлеровская точка зрения. То, что Штерн считает мгновенным открытием, является результатом микроскопического движения, нарастающего изо дня в день и растянутого на протяжении нескольких месяцев, т.е. здесь есть попытка показать, что это открытие молекулярной формации. Бюлер аргументирует свою теорию наблюдениями над глухонемыми детьми в венских школах.

Точка зрения А. Валлона. Ребенок действительно делает открытие в этом возрасте. Случайно или нет — другой вопрос. Валлон также склонен признавать такую «эврика» в детском сознании. Валлон считает, что ребенок делает открытие не случайно. Однако он открывает не общее понятие и правило, что всякая вещь имеет свое название, а только способ обращения с вещами. Если ребенок обнаружил, что некоторые вещи можно открывать (например, вы ему открыли крышку коробочки), он будет стараться открывать все предметы, даже те, у которых нет крышки. Вся история развития речи основана на том, полагает Валлон, что ребенку открыли возможность наименования вещи, что вещь можно называть. Это как бы новая деятельность с вещами, и, так как ребенок открыл ее в отношении одной вещи, он затем переносит ее и в отношении ряда других вещей. Таким образом, для Валлона ребенок открывает не логический смысл, не связь между знаком и значением, а новый способ игры с вещами, новый способ обращения с ними.

С точки зрения К. Коффки и всей структурной психологии, это первое открытие ребенка представляется в виде структурного акта. Ребенок открывает своеобразную структуру «вещь-имя» подобно тому, как обезьяна открьюает функцию палки в той ситуации, когда плод лежит далеко и не может быть получен иначе, как с помощью палки. Сейчас теория Коффки слилась с теорией Валлона.

Теории Бюлера, Коффки, Валлона более соответствуют фактам, чем теория Штерна, потому что они выросли из критики этой теории, но все они заключают в себе штерновский порок, который получен из ассоциативной теории, т.е. предположение, что все здесь происходит раз и навсегда: ребенок открывает структуру, способ обращения с вещами, он открывает то, что в отношении значения этих слов не подлежит изменению и развитию.

Таким образом, хотя эти теории смягчают интеллектуализм штерновской теории, идут против его самого главного идеалистического тезиса-выведения речи из понятия об этой речи, они в отношении происхождения речи столь же порочны, как штерновская теория, ибо допускают неизменность в возникновении и развитии детских слов. Попробуем в коротких словах показать самое существенное в современном учении о моменте рождения речи с тем, чтобы наметить тем самым и центральные точки кризиса первого года.

Начну с фактов. Кто внимательно наблюдает рождение детской речи, тот не может пройти мимо очень важного периода в ее развитии, который стал предметом пристального внимания в последнее десятилетие и еще мало освещен в учебниках. Между тем он имеет очень большое значение для понимания развития речи ребенка.

До сих пор мы говорили о двух периодах развития детской речи. Мы пытались установить, что еще в младенческом возрасте, когда у ребенка нет языка в собственном смысле слова, сама социальная ситуация развития приводит к возникновению у ребенка очень большой, сложной и многообразной потребности в общении со взрослыми. Из-за того, что младенец сам не ходит, не может приблизить и отдалить от себя предмет, он должен действовать через других. Ни один из детских возрастов не требует такого огромного числа форм сотрудничества, самого элементарного, как младенческий. Действия через других — основная форма деятельности ребенка. Этот возраст характеризуется тем, что ребенок лишен самого основного средства общения — речи. В этом и заключается чрезвычайно своеобразное противоречие в развитии младенца. Ребенок создает ряд суррогатов речи. Мы уже останавливались на жестах, которые возникают у ребенка и приводят к такому, с точки зрения развития речи, важному жесту, как указательный. Таким образом, устанавливается общение с окружающими.

Мы указывали ряд форм, замещающих речь, т.е. средств общения, которые, не будучи речевыми средствами, являются какой-то подготовительной ступенью для развития речи. Затем мы говорили о развитии речи в раннем детстве, когда ребенок усваивает в основном язык взрослых. Между первым периодом, его называют безъязычным в развитии ребенка, и вторым, когда у ребенка складываются основные знания родного языка, существует период развития, который В. Элиасберг предложил назвать автономной детской речью (W. Eliasberg, 1928). Элиасберг говорит, что ребенок раньше, чем начинает говорить на нашем языке, заставляет нас говорить на своем языке. Этот период и помогает нам понять, каким образом решается переход от безъязычного периода, когда ребенок только лепечет, к тому периоду, когда ребенок овладевает речью в собственном смысле слова. Переход от безъязычного к языковому периоду развития и совершается посредством автономной детской речи.

Что это за период? Для того чтобы лучше ответить на вопрос, надо в коротких словах выяснить историю этого вопроса, историю введения этого понятия в науку.

Первым, кто описал автономную детскую речь и понял и оценил ее огромное значение, был, как это ни странно, Ч. Дарвин (1881), который прямо не занимался вопросами развития ребенка, но, будучи гениальным наблюдателем, сумел заметить, следя за развитием своего внука, что, прежде чем перейти к языковому периоду, ребенок говорит на своеобразном языке. Своеобразие заключается в том, что, во-первых, звуковой состав слов, употребляемых ребенком, резко отличается от звукового состава наших слов. Эта речь моторно, т.е. с артикуляционной, с фонетической стороны, не совпадает с нашей речью. Это обычно такие слова, как «пу-фу», «бо-бо», иногда обломки наших слов. Это слова, которые по внешней, звучащей форме отличаются от слов нашего языка. Иногда они похожи на наши слова, иногда резко с ними расходятся, иногда напоминают наши искаженные слова.

Второе отличие, более существенное и более важное, на которое обратил внимание Дарвин, то, что слова автономной речи отличаются от наших слов и по значению. Известный пример Дарвина часто цитируется в учебниках. Его внук, однажды увидя утку, плавающую на пруду, подражая ли ее звукам, или названию, данному взрослым, стал называть ее «уа». Эти звуки производились ребенком тогда, когда он у пруда видел утку, плавающую по воде. Затем мальчик стал называть теми же самыми звуками молоко, пролитое на столе, всякую жидкость, вино в стакане, даже молоко в бутылочке, очевидно, перенося это название из-за того, что там была вода, жидкость. Однажды ребенок играл старинными монетами с изображением птиц. Он стал их тоже называть «уа». Наконец, все маленькие круглые блестящие предметы, напоминающие монеты (пуговки, медали), стали называться «уа».

Таким образом, если бы мы записали значения слова «уа» у ребенка, то мы нашли бы какое-то первоначальное значение, от которого происходят все остальные (утка на воде). Это значение почти всегда очень сложно. Оно не расчленено на отдельные качества, как значения отдельных слов, такое значение представляет собой целую картину.

От первоначального значения ребенок переходит к ряду других значений, которые вытекают из отдельных частей картины. От воды так стала называться лужица, всякая жидкость, впоследствии бутылка. От утки стали называться монеты с изображением орла, а от них — пуговицы, медали и т.д.

Можно привести много примеров значения автономного слова «пу-фу». Оно означает бутылку с йодом, сам йод, бутылку, в которую дуют, чтобы получить свист, папиросу, из которой пускают дым, табак, процесс тушения, потому что там тоже надо дуть, и т.д. Слово, его значение охватывает целый комплекс вещей, которые у нас никак не обозначаются одним словом. Эти слова со стороны значений не совпадают с нашими словами, ни одно из них не может быть полностью переведено на наш язык. С автономной речью никогда не происходит так, что ребенок умеет сказать йод, бутылка, папироса, что он умеет не только сказать и различить постоянные свойства предметов (йода, бутылки и т.д.), но только из каприза продолжает говорить «пу-фу». На самом деле ребенку недоступны и наши слова, и наши понятия.

Мы еще вернемся к анализу детских значений. Сейчас ограничимся установлением этого факта. Всякий сейчас согласится, что значение такого слова построено иначе, чем у нас.

Таким образом, мы нашли две черты, которые выделяют автономную детскую речь из общего хода развития языка ребенка. Первое отличие — фонетическое строение речи, второе — смысловая сторона детской речи.

Отсюда вытекает третья особенность автономной детской речи, которую по достоинству оценил Дарвин; если эта речь в звуковом и смысловом отношениях отличается от нашей, то и общение с помощью такой речи должно резко отличаться от общения с помощью нашей речи. Общение возможно только между ребенком и теми людьми, которые понимают значение его слов. Не правда ли, мы с вами, не зная всей истории слова «уа», не поняли бы, что оно означало у внука Дарвина.

Это не есть общение, которое принципиально возможно со всеми людьми, как с помощью наших слов. Общение возможно только с людьми, посвященными в шифр детской речи. Поэтому немецкие авторы долго называли этот язык презрительно Ат-rnensprache, т.е. языком кормилиц, нянек, который, как думали исследователи, искусственно создается взрослыми для детей и отличается тем, что он понятен только людям, воспитывающим данного ребенка.

Взрослые, стараясь приспособиться к детскому языку, действительно допускают искажения обычных слов, к которым приучают ребенка. Когда няня говорит ребенку «бо-бо» вместо «больно», то, конечно, мы имеем дело с искажением речи, которое допускают взрослые в общении с ребенком. В отношении детей более позднего возраста мы всегда допускаем другую ошибку: так как, с нашей точки зрения, ребенок маленький, то нам кажется, что и все вещи ему должны казаться маленькими. Поэтому ребенку младшего возраста мы говорим «домик», указывая на небоскреб, «лошадка», указывая на большую лошадь, упуская из виду, что большой дом и большая лошадь должны казаться маленькому ребенку громадными и что правильно было бы сказать «домище» и «лошадища». Такие искажения действительно имеют место, но было бы неправильно сказать, что весь автономный детский язык есть язык кормилиц и нянек. Факт, что раньше, чем овладеть нашей артикуляцией и фонетикой, ребенок овладевает какими-то рудиментами слов и рудиментами значений, не совпадающими с нашими.

Если даже мы были бы посвящены в значения детских слов, то понять ребенка можно не иначе, как в какой-нибудь конкретной ситуации. Если ребенок скажет «уа», то это может быть пуговица, молоко, утка на воде, монета. Вы не знаете, что он имеет в виду. Если на прогулке в саду ребенок кричит «уа» и тянется вперед, это значит: он хочет, чтобы его поднесли к пруду. Если же он в комнате говорит «уа», то значит, что он хочет играть пуговицами.

Общение с детьми в этот период возможно только в конкретной ситуации. Слово может быть употреблено в общении только тогда, когда предмет находится перед глазами. Если предмет перед глазами, то и слово становится понятным.

Мы видим, что трудности понимания очень велики. По моим представлениям, одна из самых нужных гипотез та, которая доказывает, что все гипобулические проявления ребенка вытекают из трудностей взаимного понимания.

Значит, мы нашли и третью особенность автономной речи: она допускает общение, но в иных формах и иного характера, чем то общение, которое становится возможным для ребенка позже.

Наконец, последняя, четвертая из основных отличительных особенностей автономного языка заключается в том, что возможная связь между отдельными словами также чрезвычайно своеобразна. Этот язык обычно аграмматичен, не имеет предметного способа соединения отдельных слов и значений в связную речь (у нас это осуществляется при помощи синтаксиса и этимологии). Здесь господствуют совсем другие законы связывания и объединения слов — законы объединения междометий, переходящих друг в друга, напоминающих ряд бессвязных восклицаний, которые мы издаем иногда в сильном аффекте и волнении.

Вот четыре основные особенности, с которыми мы сталкиваемся при изучении автономной детской речи. Я считаю, что они все были более или менее ясно осознаны Дарвином, который первым описал речь своего внука. Несмотря на то что это было сделано Дарвином, по-настоящему его наблюдения не были оценены и поняты. Цитировались многие примеры из его наблюдений, но никто не сумел их обобщить и понять, что дело идет о каком-то своеобразном периоде в развитии детской речи. Поэтому учение об автономной детской речи вслед за появлением дарвинской статьи несколько заглохло, хотя у ряда исследователей при точной записи первых детских слов накапливался большой фактический материал, характеризовавший автономную речь. Никто не понимал, что дело идет об особом периоде в развитии детской речи.

Изучение этого вопроса оживилось благодаря наблюдениям известного немецкого ученого К. Штумпфа. Он вел наблюдения над собственным ребенком, который развивался очень своеобразно. Сын Штумпфа первые несколько лет (3-4 года) говорил с помощью автономной детской речи, т.е. не так, как обычный ребенок, который объясняется с помощью этой речи только в конце 1-го и на 2-м году жизни. Мальчик понимал язык окружающих людей, но отвечал всегда на своем языке. Так как это был язык развитой (он разрабатывался ребенком несколько лет), он имел сложные законы объединения и построения отдельных слов. Ребенок пользовался своим языком, отказываясь говорить по-немецки до тех пор, пока в один прекрасный день родители, вернувшиеся домой вечером, узнали от няни (или гувернантки), что ребенок вдруг перешел на обычный немецкий язык, оставив автономную речь. Эта история представляет собой исключение, а не правило. Это аномалия детского развития, если на стадии автономной речи ребенок задерживается несколько лет. Но благодаря задержке на несколько лет автономная речь получила пышное развитие и ее законы могли быть изучены с такой полнотой, с какой они не могли бы быть выяснены, если бы период тянулся несколько месяцев, между концом 1-го и третьей четвертью 2-го года, как это бывает обычно при нормальном развитии.

Однако на сообщение Штумпфа смотрели как на курьезный случай. Потребовалось несколько десятилетий научной работы, чтобы заметить два основных факта, которые сейчас составляют основу учения об автономной детской речи.

Первый факт заключается в том, что автономная детская речь представляет собой не редкий случай, не исключение, а правило, закон, который наблюдается в речевом развитии всякого ребенка. Закон можно сформулировать в следующем виде: прежде чем ребенок от безъязычного периода развития переходит к овладению языком взрослых, он обнаруживает в развитии автономную детскую речь. Я уже указал на особенности, отличающие ее. Теперь должно стать понятным название автономная, не вполне удачное, но более или менее закрепившееся в науке и в современной литературе. Речь называют автономной, потому что она построена как бы по собственным законам, отличным от законов построения настоящей речи. У этой речи другая звуковая система, другая смысловая сторона, другие формы общения и другие формы связывания. Поэтому она и получила название автономной.

Таким образом, первое положение заключается в том, что автономная детская речь — необходимый период в развитии всякого нормального ребенка.

Второе положение: при многих формах недоразвития речи, при расстройствах речевого развития автономная детская речь выступает очень часто и определяет особенности аномальных форм речевого развития. Например, задержка нередко выражается прежде всего в том, что у ребенка затягивается период автономной речи. Другие речевые расстройства в детском возрасте также приводят к тому, что автономная речь задерживается иногда на несколько лет и все же выполняет основную генетическую функцию, т.е. служит мостом, по которому ребенок переходит от безъязычного периода к языковому. В развитии нормального и аномального ребенка автономная речь играет существенную роль. Нельзя сказать, что ребенок целиком

получает эту речь от нянек или кормилиц, т.е. что это язык кормилиц. Это язык самого ребенка, ибо все значения устанавливаются не кормилицей, а самим ребенком, ибо

часто ребенок создает свои «бо-бо» из обломков нормально произносимых слов.

Например, мать говорит «стакан» — полное слово, а у ребенка получается «кан» или что-то другое.

Вторая особенность. Значения автономной речи не совпадают со значением наших слов.

Третья особенность. Наряду со своими словами у ребенка существует понимание и наших слов, т.е. ребенок до того, как начинает говорить, понимает ряд слов. Он понимает нами оформленные слова: «встань», «сядь», «хлеб», «молоко», «горячо» и т.д., и это не мешает наличию второй речи. Поэтому Г. Идельбергер и другие склонны думать, что автономная детская речь существует рядом или в известной связи с нашей речью. Наконец, последнее.

Автономная детская речь и ее значения вырабатываются при активном участии ребенка.

Факт, что в развитии каждого ребенка существует период автономной детской речи. Начало и конец ее знаменуют начало и конец кризиса первого года жизни. О ребенке, имеющем автономную речь, действительно невозможно сказать, есть ли у него речь или нет, потому что у него и нет речи в нашем смысле слова, и нет бессловесного периода, поскольку он все же говорит, т.е. мы имеем дело с тем искомым переходным образованием, которое означает границы кризиса.

Некоторые авторы настолько впали в крайность при критике этой теории, что утверждают: этот язык исключительно создается самим ребенком. В. Элиасберг, например, считает, будто ребенок заставляет говорить с ним на его языке. Но было бы неправильным сказать, что это язык самого ребенка. В отдельных случаях это верно, например, когда ребенок К. Штумпфа 5 лет не хотел разговаривать на другом языке, хотя великолепно понимал, что ему говорят. Но этот язык никак не может рассматриваться ни как Ammerisprache, ни как строго автономный язык — он всегда результат взаимодействия ребенка с окружающими людьми.

Ознакомившись с некоторыми основными особенностями автономной детской речи, перейдем к фактам, которые взяты из наблюдений за развитием нормальных и аномальных детей и которые помогут нам представить себе яснее некоторые особенности этого периода, чтобы можно было сделать вывод о развитии детской речи. Приведу примеры из словаря детей (ясельных или домашних) на 2-м году жизни, находящихся на стадии автономной детской речи.

Нона — 1 год 3 мес. Девочка из ясельной группы. Всего у нее 17 отдельных слов автономной речи. Среди них «кх-х», что означает кошку, мех и все меховые вещи, затем волосы, в частности длинные волосы. Мы имеем дело со словом, которое в фонетическом отношении построено иначе и значение которого, правда, не так богато, как значение «у-а» в примере Дарвина, но которое строится не так, как значения наших слов. Вначале «кх-х» обозначает кошку по звуковому сходству, а затем по сходству ощущения от меха кошки оно переносится на всякий мех, а затем на волосы.

Более интересные сложные образования слова мы наблюдаем у детей, когда автономная речь несколько задержалась или когда мы располагаем дневниками, которые велись долгое время. Энгелина — 1 год 3 мес. У нее слово «ка» имело 11 значений на всем протяжении его развития. Первоначально (в 11 мес.) это желтый камень, которым девочка играет. Затем так же обозначается яичное мыло, а затем все камни любого цвета и любой формы. Затем до 1 года 1 мес. так обозначается каша, потом большие куски сахара, потом все сладкое, кисель, котлетка, катушка, карандаш и мыльница с мылом. Здесь значение распространилось от желтого камня на желтое мыло. Это понятно. Дальше так же называется любой камень, это тоже понятно. Дальше все сладкое, как кисель, может получить это значение, раз сахар так называется. Но карандаш, катушка не стоят ни в каком отношении по сходству признаков к этим предметам. «Ка» в данном случае представляет собой начало слов «карандаш», «катушка» в языке взрослых. Тут звуковое сходство. Ребенок улавливает только начальное ка.

Одни предметы входят в состав значения этого слова по одному признаку, другие — по другому. Например, желтое мыло вошло по признаку цвета, кисель — по признаку сладкого, камень — по признаку твердого, а катушка, карандаш — по звуковому сходству. Все эти значения образуют семью предметов, которые обозначаются одним словом «ка».

Можно ли понимать это «ка»? Отец этой девочки — физиолог, ведший дневник, пишет, что слово представляло загадку, потому что мучительно трудно было угадать, что ребенок имеет в виду, говоря «ка», и понимание всегда решалось с помощью наглядной ситуации. Здесь мы видим ясную иллюстрацию ситуационного понимания и невозможность понимания значения слов, когда они оторваны от конкретной ситуации.

Наши слова могут замещать ситуацию, а слова автономной речи не имеют этой функции, а имеют только назначение выделить в ситуации что-то одно. Они имеют указательную функцию и функцию наименования, но не имеют функции значащей, которая может представлять отсутствующие предметы и значения.

Это положение относится к основным свойствам автономной детской речи. Слова автономной речи имеют индикативную и номинативную функцию, но не имеют сигнификативной функции. Они не обладают еще возможностью замещать отсутствующие предметы, но могут в наглядной ситуации указывать на ее отдельные стороны или части и давать этим частям название. Поэтому с помощью автономной речи ребенок может разговаривать только о том, что он видит, в отличие от использования развитой речи, когда мы можем разговаривать о предметах, не находящихся перед глазами.

Следующее отличие автономной детской речи от нашей — это отношение, существующее между отдельными значениями слов. Для развития детских понятий, детских слов самым существенным является развитие системы отношений общности между значениями отдельных слов. В клинике речи экспериментально-дефектологического института (ЭДИ) был одно время ребенок, который знал слова стол, стул, шкаф, но не знал слова мебель. Между тем для развития детской речи существенным моментом является возникновение отношений между значениями. Слово мебель не просто очередное слово в ряду таких слов, как стол, шкаф. Слово мебель — высшее понятие, которое включает в себя все предыдущие. Этот самый существенный момент не свойствен автономной детской речи. Признаком, по которому всегда может быть отличена автономная детская речь от речи, перешедшей уже на высшую ступень, является отсутствие отношений общности между отдельными значениями слов.

Что такое отношение общности? Отношениями общности мы будем называть отношения значений таких слов, как, скажем, мебель и стул. Одно — высшее понятие, а другое — низшее. Отношение стол и стул не является отношением соподчинения. В автономной детской речи отношений общности не существует. По словарю ребенка видно, что его речь состоит из слов, так сказать лежащих рядом друг с другом, а не относящихся друг к другу в виде известной иерархии. Наоборот, более частные значения указываются внутри одного слова, например: «ка» — желтый камень и все камни любого цвета, мыльница с мылом вообще и специально желтое мыло. Разная степень общности существует внутри значения одного и того же слова, а сами эти слова ни в каком отношении общности друг к другу не стоят.

Если вы возьмете любой словарь автономной речи, вы не найдете там слов, которые бы находились друг к другу в таком отношении, как мебель и стол, стул; цветок и роза, т.е. чтобы значения слова были различны по общности и стояли в определенном отношении друг к другу. Получается впечатление, что в автономной детской речи значения слова еще непосредственно отражают тот или иной предмет, ту или иную ситуацию, но не отражают связи предметов между собой, кроме той ситуационной связи, которая дана в наглядной картине, составляющей содержание первоначального значения слова в автономной речи. Отсюда вытекает, что значение слова автономной речи не постоянно, а ситуационно. Одно и то же слово сейчас означает одно, а в другой ситуации — другое. Слово «ка» в этом словаре может означать, как мы видели, 11 различных вещей, и в каждой новой ситуации слово будет означать нечто новое. Значение слов не постоянно, а изменчиво в зависимости от конкретной ситуации. Это значение, повторяем, не предметное, а ситуационное. Для нас каждый предмет имеет название, независимо от того, в какой ситуации он находится, а в автономной детской речи предмет носит разное название в зависимости от ситуации.

Возьмем пример из аномального развития. Исследуется один из детей в клинике. Ребенок использует слова: зеленина — светлые цвета и синина — темные цвета. Если вы даете ребенку два листа: светло-желтый и темно-желтый, то первый называется зеленина, а второй — синина. Если же вы даете ребенку тот же самый темно-желтый лист и рядом кладете коричневый, то уже желтый получает название зеленина, а коричневый-синина. Один и тот же цвет называется по-разному в зависимости от того, что лежит с ним рядом. Ребенок обозначает светлое и темное, но абсолютного цветового качества для него не существует. Есть сравнительная степень: более светлый, более темный. Значение слова еще лишено предметного постоянства.

Аналогичен пример из наблюдений над сыном Штумпфа, который одни и те же цвета называл по-разному. Зеленое на белом фоне и зеленое на черном фоне имело разное название в зависимости от структуры, на которой цвет воспринимается.

Мальчик Женя — 5 лет 6 мес. — принадлежит к группе детей, которые слышат, но поздно начинают говорить и у которых с трудом развивается самостоятельность. Родители обратились в клинику с жалобой, что у ребенка отсутствует правильная развитая речь и что он плохо понимает речь других. Жалоба на плохое понимание обычно сопровождает детей, которые пользуются автономной речью. В патологии автономная речь по звуковой и смысловой природе отличается от обычной речи и потому представляет большие трудности при общении ребенка с другими детьми и взрослыми. Часто нужен переводчик, который знает значение искаженных слов и может их переводить на наш язык. Примером словаря Жени могут быть слова, значение которых выяснено в разговоре с ним при назывании картинок. Очки узки значит глазки, кон — лошадь и др. В его словах мы видим первые фразы.

Когда автономная речь задерживается у ребенка, который достаточно хорошо понимает речь взрослых, возникает потребность в связной передаче, и ребенок даже в автономной речи становится на путь образования фраз. Но эти фразы из-за того, что речь лишена синтаксической связанности, мало напоминают наши. Они больше напоминают простое нанизывание слов или искаженные фразы нашего языка: «Ты меня взять» и т.д.

И еще два случая, которые могут служить конкретной иллюстрацией.

Ребенок называет словом труа — гулять, уходить на прогулку, потом этим обозначаются все принадлежности для гулянья: ботинки, галоши, шапка. Потом труа обозначает, что молоко выпито, т.е. оно ушло гулять.

Ф.A. Pay рассказывал о девочке, у которой автономная речь была очень развита и обнаруживала особый тип словообразования, существующий в некоторых языках. Например, «ф-ф» — обозначало огонь, «динь» — предмет, который движется, отсюда «фадинь» — поезд, а кошка — «тпру-динь». Это сложное словообразование из отдельных корневых слов при автономной детской речи, которая не перерастает вовремя в обычную речь. Мы имеем здесь дело с гиперболическими формами.

У одного мальчика встречаются такие общие категории, как насекомые, птицы. «Петук» (петух) означает у него наше общее слово птица. Такие более устойчивые обозначения относятся к признакам богато развитой автономной речи и позволяют думать о хороших возможностях перехода от автономной речи к настоящей.

Хотелось бы еще показать значение автономной детской речи для той или иной ступени развития, на которой находится ребенок, показать, как отражается развитие детской речи на особенностях мышления ребенка, какие особенности его мышления должны вытекать из особенностей автономной речи. Мне кажется, есть несколько таких особенностей, которые очень легко установить после того, как мы выяснили природу автономной детской речи.

Во-первых, как сказано, значение слов в автономной детской речи всегда ситуационно, т.е. оно получает свою реализацию, когда вещь, обозначаемая словом, находится перед глазами. Следовательно, на стадии автономной речи не существует еще возможности словесного мышления, оторванного от наглядной ситуации. Как только слово оторвано от наглядной ситуации, оно не может реализовать своего значения. Мыслить с помощью слов вне наглядной ситуации ребенок не может. Следовательно, на стадии автономной детской речи мышление ребенка приобретает какие-то начальные черты словесного речевого мышления, но такого, которое еще не может быть оторвано от наглядного. Связь словесного мышления с наглядным проявилась наиболее резко в том, что в словах возможны только такие отношения, которые отражают непосредственные отношения вещей между собой, когда значения слов автономной речи не находятся в отношении общности друг к другу, т.е. одно значение не имеет отношения к другому значению, как, скажем, мебель имеет отношение общности к слову стул.

Во-вторых, как благодаря этому могут соединяться слова между собой? Только так, как соединены предметы перед глазами ребенка. Скажем, поезд идет (пот идет). Они могут соединяться только таким образом, чтобы отражать связь непосредственных впечатлений. Связи вещей, устанавливаемые с помощью мышления, на этой ступени развития автономной речи еще недоступны для мышления. Поэтому мышление носит еще чрезвычайно несамостоятельный характер. Оно составляет как бы подчиненную часть восприятия ребенка, его ориентировки в окружающем, ряд аффективно-волютивных мыслей, высказываний ребенка, в которых интеллектуальное содержание находится на втором плане.

Что значит аффективно-волютивное содержание детских слов? Это значит: то, что ребенок высказывает в речи, соответствует не нашим суждениям, а, скорее, нашим восклицаниям, с помощью которых мы передаем аффективную оценку, аффективное отношение, эмоциональную реакцию, волевую тенденцию.

Если мы проанализируем содержание автономной детской речи и ту ступень мышления, которая ей соответствует, то найдем, что, поскольку автономная детская речь передает аффективное содержание, она еще не отчленена от восприятия. Она передает воспринимаемые впечатления, она констатирует, но не сводит, не умозаключает. Она полна волютивных, а не интеллектуальных моментов, связанных с мышлением в собственном смысле слова.

Таким образом, мы считаем, что автономная детская речь не только представляет собой чрезвычайно своеобразный этап в развитии детской речи, но и что этот этап соответствует своеобразному этапу в развитии мышления. В зависимости от того, на какой ступени развития находится речь, мышление обнаруживает определенные особенности. Прежде чем речь ребенка не достигнет известного уровня развития, его мышление также не может перейти за известный предел. Этап, с которым мы сталкиваемся, одинаково характеризует как своеобразный период в развитии речи, так и своеобразный период в развитии детского мышления. Когда нормальный ребенок переживает период автономной детской речи? Мы говорили, что в кризисе первого года жизни, т.е. в тот переломный период, когда ребенок проделывает путь от младенчества к раннему детству. Начинается это обычно в самом конце первого года, а заканчивается на 2-м году. В кризисе первого года жизни нормальный ребенок использует автономную детскую речь. Ее начало и конец знаменуют начало и конец кризиса первого года жизни.

Значит ли это, что автономную детскую речь мы рассматриваем как центральное новообразование критического возраста? Мне кажется, да. Но эта точка зрения разработана недостаточно, и поэтому надо очень осторожно заключать относительно природы новообразований того или иного критического возраста. Во всяком случае, появление автономной детской речи как переходной формы от бессловесной к словесной представляет собой один из самых важных фактов.

Мы выделяли в кризисе и другие моменты — становление ходьбы, гипобулические и аффективные вспышки ребенка и т.д., но ведь всегда задача заключается не в том, чтобы рядом положить несколько новообразований, а в том, чтобы найти центральные среди них. Ведь новообразования важно понять с точки зрения того целого, что происходит в возрасте, что знаменует новый этап в развитии, структуру всех новых изменений.

Можно ли считать, что автономная детская речь просто первая фаза развития речи, принципиально от нее не отличающаяся, и что, следовательно, нет разницы между изучением автономной детской речи и теорией открытия Штерна? Можно ли поставить вопрос так, что автономная речь по своей сущности является нашей речью? Может быть, она совпадает с ней не в построении слов, не в значении, но «нутро» их одинаково?

Я бы ответил так: «нутро» — сущность автономной детской речи — и наше и не наше, и в этом все ее своеобразие как переходного образования между бессловесным и словесным общением. В чем она наша и что из нее может родиться? Что она наша речь-настолько ясно, что на этом не нужно останавливаться. Гораздо важнее сказать, в чем она не наша. Мне кажется, не наша она не только в том смысле, что слово не так звучит и имеет другое значение, она не наша в более глубоком смысле: ее принцип построения совершенно другой, чем нашей речи, так как она вообще не имеет постоянных значений. Приведу параллели, аналоги различий. Возьмем поведение обезьян в опытах Келера. Животное, как известно, в некоторых случаях употребляет ящик или палку в качестве орудия. С внешней стороны сущность этой операции та же самая, что и у человека, когда он употребляет орудие, и это дало Келеру повод утверждать, будто употребление палки шимпанзе по действию и типу сходно с действием человека. Критики говорят: но какое же это употребление орудия, когда стоит сесть кому-нибудь на ящик, который обезьяна употребляет как подставку, и ящик перестает быть орудием, превращается в вещь для лежания и сидения, а обезьяна в этой ситуации мечется по площадке, пытается подпрыгнуть к плоду, устает, садится на ящик, на котором лежит другая обезьяна, и утирает пот? Следовательно, она ящик видит, но не может использовать в этой ситуации как орудие. Что это за орудие, которое вне активной ситуации теряет свойства орудия? Келер и сам говорит, что примитивный человек, употребляя для копания земли палку, приготавливает ее заранее. Между тем в ситуации обезьяны имеется уже что-то новое, но это совсем не то, что у примитивного человека, хотя близко к нему стоящее что-то, из чего может родиться употребление орудия, но самого употребления орудия здесь еще нет.

Нечто вроде этого наблюдается и в автономной детской речи. Представьте себе речь, в которой слова не имеют никакого постоянного значения, а в каждой новой ситуации обозначают нечто иное, чем в предшествующей. В примере, который я приводил, слово «пу-фу» означает в одном случае бутылку с йодом, в другом — сам йод и т.д. Следовательно, подобное слово, конечно, отличается от слов того этапа, когда они имеют постоянное значение. Здесь символизации еще вообще нет. Слова автономной детской речи отличаются и от слов той стадии, когда в сознании образуются какие-то обобщенные значения, более или менее устойчивые и постоянные. Здесь само слово обозначает все и тем самым ничего.

Что стоит в начале всякого символа? При всей фантастичности и при всей спорности целого ряда положений теории Н.Я. Марра, одно положение мне кажется бесспорно: первоначальные слова человеческого языка, как он выражается — первое слово, обозначали все или очень многое. И первые детские слова обозначают почти все. Но какие это слова? Слова типа «это» или «то»; они приложимы к любому предмету. Можем ли мы сказать, что это настоящие слова? Нет, это только индикативная функция самого слова; из нее впоследствии вырастает нечто символизирующее, но пока слово, которое обозначает все, есть просто голосовой указательный жест, он сохраняется во всех словах, потому что каждое слово человека указывает на определенный предмет.

Наконец, последнее различие.

Если представить себе дело так, как Штерн (значение слова, связь значения слова со словом есть очень простая, элементарно организованная вещь), то, конечно, «нутро» либо такое, либо не такое, но тем и драгоценнее изучение автономной детской речи, что оно позволяет раскрыть «нутро» слова, ряд его функций, например индикативную. Дальше мы узнаем, что в детском возрасте возникает и номинативная функция слова. Это важный переход (в «пу-фу» еще нет сигнификативной функции).

Говоря об автономной детской речи, мы имеем в виду не однослойное, а многослойное построение «нутра». Автономную детскую речь можно представить себе только как переходный этап развития, который по отношению к настоящей речи есть одновременно и наша речь и не наша, т.е. она что-то содержит и от нашей речи, но многое в ней — не от нашей. Мы знаем, что дети, которые не поднимаются над автономной речью, т.е. идиоты и афазики, по сути дела остаются без речи, хотя их автономная детская речь, с нашей точки зрения, кажется символом. Например, афазик вместо бутылка говорит «пу-фу». Он может словом «пу-фу» обозначать ряд понятий.

Для ребенка речь еще не существует в его сознании как осознанный принцип символизации, и поэтому разница с «открытием» Штерна колоссальная. Другое дело, показать, как через переходные образования возникает такое явление, как начальная стадия детской речи. В этом смысле мы наблюдаем ряд скачков в развитии детской речи не только на границе автономной и неавтономной, но и в последующем ее развитии.

Понимание периода возникновения и становления детской речи позволяет проникнуть так глубоко в ход ее развития, что делается возможным прийти к правильным теориям речевого развития и вскрыть недостатки построений буржуазной науки, касающихся этой проблемы.

Мы не должны терять из виду других новообразований — ходьбу, гипобулические припадки и т.д.

Так как я сам себе напоминаю об осторожности, то не решился бы сейчас пускаться в теоретические рассуждения и вынужден ограничиться тем, чтобы показать, где, с моей точки зрения, в каком направлении следует искать то общее изменение, с которым мы имеем дело в описываемом критическом возрасте. Мне кажется, что речь относится к центральному новообразованию возраста.

Мне представляется, что развитие ребенка, рассматриваемое с точки зрения ступеней в развитии личности, с точки зрения отношений ребенка со средой, с точки зрения основной деятельности на каждой ступени, тесно связано с историей развития детского сознания. Если бы я хотел формально ответить на этот вопрос, я мог бы указать на известные слова К. Маркса о том, что «сознание есть отношение к среде»6. Но и по существу верно, что отношение личности к среде характеризует ближайшим образом строение сознания, и, следовательно, мне кажется, что изучение возрастных ступеней и их новообразований с точки зрения сознания является законным приближением к правильному разрешению этого вопроса. А выгода здесь немалая, потому что изучать факты, характеризующие сознание, современная наука еще не умеет. Что речь стоит в теснейшей связи с сознанием, не подлежит сомнению. Я не хочу допустить ошибки, и, указывая на отношение к среде, на сознание, на речь, я не хочу свести все к речи. Я ведь должен идти и сверху и снизу, от таких симптомов, как зубы, ходьба, детская речь, я должен быть заинтересован и первыми и вторыми актерами этой драмы. Мне кажется, что изучение изменений детского сознания и изучение речи теоретически является центральным для понимания всех остальных изменений, с которыми мы здесь имеем дело.

Теоретически осмыслить возраст — значит найти такое изменение личности ребенка как целого, внутри которого все эти моменты стали бы нам ясны, одни в качестве предпосылок, а другие-известных моментов и т.д.

Но трудно понять непосредственно, в каком отношении изменение в строении сознания стоит к приобретению речи. Обыкновенно все ограничивались указанием на их родство или же на то, что и то и другое отличает человека от животного и появляется как специфически человеческое достояние; или же, обращаясь к помощи аналогии (что и я раньше делал), утверждали, что речь в отношении социального пространства ребенка играет такую же роль, как ходьба в отношении физического. Аналогия эта имеет весьма небольшую ценность. Ни одна из известных мне работ не решает простого вопроса, в каком отношении между собой находятся эти новообразования.

С точки зрения генетической, мы говорили о том, чем отличаются основные приобретения ребенка в критические возраста. Делает ли ребенок новые приобретения в критическом возрасте или развитие производит разрушительную работу? На этот вопрос мы ответили бы положительно. Мы неоднократно видели, что в критическом возрасте, как и во всей эпохе развития, ребенок делает новые приобретения, иначе развитие не было бы развитием.

Но чем отличаются приобретения ребенка в критическом возрасте? Они носят преходящий характер. Приобретение критического возраста никогда не останется на последующую жизнь, в то время как приобретения, которые делает ребенок в стабильном возрасте, сохраняются. В стабильном возрасте ребенок научается ходить, говорить, писать и т.д. В переходном возрасте ребенок приобретает автономную речь. Если она сохраняется на всю жизнь, то это ненормальность.

В автономной детской речи мы находим разнообразные формы, типичные для кризиса первого года. Начало этой формы и конец детской речи можно рассматривать как симптомы начала и конца критического возраста.

Возникает настоящая речь, и автономная речь исчезает вместе с окончанием критического возраста; хотя особенностью приобретения этих критических возрастов является их преходящий характер, но они имеют очень большое генетическое значение: они являются как бы переходным мостом. Без образования автономной речи ребенок никогда не перешел бы от безъязычного к языковому периоду развития. По-настоящему приобретения критических возрастов не уничтожаются, а только трансформируются в более сложное образование. Они выполняют определенную генетическую функцию при переходе от одной стадии развития к другой.

Переходы, возникающие в критические возрасты, и в частности автономная детская речь, бесконечно интересны тем, что они представляют собой участки детского развития, в котором мы видим обнаженную диалектическую закономерность развития.

-гипертрофированная привязанность к маме. Малыши в период кризиса в буквальном смысле слова не дают маме прохода, основным желанием их является, чтобы мама была постоянно рядом, брала на руки и помогала дотягиваться до самых недоступных предметов и вещей. Многие отмечают, что малыш настолько требователен к присутствию мамы, что при выходе ее из комнаты буквально на минуту, начинают дико реветь и кричать.

-повышенная эмоциональная возбудимость, капризность. В период кризиса ребенок начинает плакать и кричать буквально по любому поводу, если что-то идет не так, как ему хочется. При этом на запретные действия родителей малыш обижается, выказывает свое недовольство, может проявлять агрессию.

-непослушание и упрямство. Наряду с изучением окружающей обстановки, малыши начинают изучать и свои родителей. Они начинают применять новые и новые формы поведения и отмечать то, как на это реагируют родители.

Игры с выключателем

Шаг назад и два вперед

Вашему ребенку уже исполнилось девять месяцев? Вполне возможно, что вас скоро посетит кризис первого года жизни. Чтобы быть готовыми к этому, несомненно, событию в вашей жизни и помочь ребенку перенести его как можно более безболезненно, прочитайте эту статью.

Вот некоторые из симптомов, по которым можно узнать кризис первого года:

• Проявление новых форм поведения ребенка, он может отказываться от выполнения необходимых процедур.

• Малыш превращается из покладистого в трудного ребенка – проявляет непослушание, упрямство, требует все больше внимания.

• Бурная реакция на замечания и запреты, реагирует плачем, агрессивным поведением или обижается.

• Ребенок становится капризным и раздражительным.

• Противоречия в поведении — ребенок может просить вашей помощи и тут же сам от нее отказаться.

Можно ли понять, почему ребенок ведет себя подобным образом?

Проблема кризиса первого года возникает тогда, когда родители не успевают перестроиться вслед за быстро развивающимся ребенком.

Недавно вы наслаждались домашней идиллией – младенец в колыбели был занят изучением игрушек и освоением своего тела, учился управлять руками, ногами, туловищем. Его пространство сводилось порой до размеров манежа, в котором его посадили играться. Теперь же он встает на ножки и стремится выйти из привычных ему пределов, сама жажда знаний заставляет ребенка сделать это. И это так естественно для крохи — узнавать что-то новое. Зато теперь его игрушками могут стать и менее безопасные предметы. Он бесстрашно лезет к розетке, красивым упаковкам таблеток и таким интересным ножницам. Ребенок пока не знает об их опасности и не боится их, поэтому родительские запреты вызывают у него слезы и обиду. Но капризы, неуемное желание все схватить, проявление неуместной пока еще самостоятельности — все это важные и необходимые этапы взросления ребенка. За каждым из этих проявлений есть что-то объяснимое и понятное маленькому человечку.

Конечно, это не означает, что теперь ребенку нужно все разрешать, но и запрещать все подряд – не лучший выход. Некоторые запреты, конечно нужны, например, касающиеся безопасности ребенка. Но и их не должно быть слишком много, чтобы малыш мог усвоить и запомнить их, а не то, что родители только и делают, что все запрещают. Правила желательно произносить коротко и четко, без улыбки, чтобы ребенок не воспринял это как игру. Правило необходимо повторять всякий раз, когда возникает ситуация, к которой оно применимо. Творческий подход можно проявить, если ребенок не желает выполнять правила. В таком случае, можно переключить внимание крохи с запрещенного предмета на схожий по свойствам, но безопасный. Например, пластиковая бутылочка ничем не уступает стеклянной банке, зато не может разбиться.

Постарайтесь учитывать пожелания ребенка, всегда, когда это возможно. В противном случае, отказывая ребенку в праве быть понятым, мы можем вырастить грубого, равнодушного человека, не способного к сочувствию и уважению, так как в свое время не проявили уважение к нему.

Несмотря на все сложности кризиса первого года жизни, их можно преодолеть. В этом вам поможет понимание, терпение и чувство юмора. Дети охотно и с усердием копируют взрослых. Так, если ребенок не желает купаться, можно соорудить пенную шапку у себя на голове, а затем смыть ее. Малыш с удовольствием примет правила такой игры и тоже полезет в ванную.

Еще одна трудность, которая смущает родителей годовалых деток – они учатся говорить. Но не всегда понятно для родителей, а это очень огорчает малышей, ведь они так стараются. Выход из ситуации есть! Чтобы научить ребенка говорить, нужно чаще с ним общаться. Обязательно нужно сопровождать все ваши действия словами и результат не заставит себя ждать. Например, гуляя по улице, можно рассказать ребенку, что перед ним, куда вы направляетесь, что делаете или собираетесь сделать. Вскоре малыш сам расскажет, что он видит – кошку, собачку или цветочек. Желательно поощрять ребенка произносить те слова, которые он уже знает. Иначе, если выполнять просьбы ребенка, выражаемые жестами, он может привыкнуть к тому, что его понимают без слов и развитие навыка речи существенно затормозится.

В этот период малыш уже делает маленькие, но правильные шажки в сторону своей физической и психологической зрелости. Сейчас он очень зависим от оценки его действий взрослыми. От их реакции зависит его правильное развитие в «годовалый» период. Попробуйте быть терпеливыми, не спешите ругать вашего незадачливого искателя независимости. Но если уж и желаете поругать его, лучше будет каким-то образом подчеркнуть, что неудовольствие мамы вызвал не сам малыш, а его конкретный поступок. Попытайтесь отнестись к карапузу, испытывающему первый тяжелый период своей жизни, с сочувствием и уважением, и тогда кризисные явления незаметно исчезнут. На смену кризису придет фаза стабильного развития, и пугавшие родителей проявления обернутся важными завоеваниями: новыми достижениями, новым уровнем самостоятельности.

К 12 месяцам малыши, обычно, уже умеют ходить и активно используют этот свой новый ресурс. Но однажды вы заметите, что ваш ребенок стал не просто активным и любознательным, а уж слишком подвижным и непослушным. Все дело в том, что к первому году жизни в сознании ребенка происходят изменения, они связанны с новой возможностью самостоятельно передвигаться и удовлетворять собственное любопытство. Этот период в психологии называется кризисом первого года жизни. Каждый человек непременно его переживает, и каждый родитель помнит эти непростые дни. Ведь маленькая личность в период кризиса – это непоседливый, вечно капризничающий, плачущий, брыкающийся ребенок, который не желает слушаться родителей и всех остальных старших людей, стремится везде заглядывать, открывать шкафы, двери, лазить в сумках, хулиганить на улице. Многие мамы и папы не понимают, какие изменения произошли с их годовалым ребенком, ведь совсем недавно он был тихим и милым малышом, а теперь превратился в настоящего бунтаря. Все дело в том, что сейчас ребенок переживает период не только физического, но и психического развития. Для его личности наступил кризисный период, который будет проявляться переменной настроения, бурными эмоциями, капризами и активностью. В результате протекания кризиса в сознании малыша произойдут изменении, связанные с развитием мыслительных процессов, взрослением и укреплением психики. Родителям стоит понять, что личность их маленького чада должна расти и формироваться, чтобы потом ребенок смог стать гармоничным взрослым человеком. Считается, что в три года человек уже является полноценной личностью, ну, а пока, в возрасте одного года, он лишь стремится к самостоятельному постижению мира и развитию. По этому всем, кто находится рядом с ребенком, необходимо знать некоторые хитрости, которые помогут справиться с капризами и прихотями ребенка так, чтобы не навредить его психике и, в то же время, держать под контролем всю ситуацию.

Рассмотрим несколько примеров, которые пригодятся заботливым родителям, воспитывающим ребенка в период его личностного кризиса.

1. У малыша каждый день одни и те же требования: он хочет повсюду находиться рядом с родителями, особенно с мамой. Не отпуская ее ни на шаг, ребенок постоянно требует внимания, хочет, чтобы с ним играли и общались. Это отнимает у родительницы все свободное время, она не может заняться хозяйством, работой, просто отдохнуть, потому что малыш постоянно ее отвлекает. На просьбу поиграть одному или попытки оставить малыша дома, а самой выйди куда-то, ребенок реагирует плачем и криком. Что делать?

Ситуация достаточно распространенная, она является одним из примеров проявления кризиса личности одного года. Не стоит игнорировать требования маленького бунтаря, иначе он попытается всячески привлечь ваше внимание, чем будет, опять таки, только мешать. Лучше посвятите сорок минут игре с ребенком, разговаривайте с ним, берите на руки, занимайтесь вместе все, чем угодно. Пускай он получит ласку и внимание. После этого усадите его рядом с собой и предложите заняться тем же, что и вы, но только в разумных пределах (пускай просто играет).

2. На пути к изучению окружающего мира малыш не устоит не перед чем. Он заглянет в каждый укромный уголок дома, попробует включать электрические приборы, разбирать конструкции, рвать игрушки, таскать животных и т.д. Как устранить такую активность? Это невозможно! Но поступим иначе: во-первых, обезопасим дом (все колющее, режущее, горящее, отравляющее по возможности прячем подальше от малыша); во-вторых, заинтересуем ребенка доступными для него открытиями (игры, познавательные прогулки с родителями); в-третьих, расскажем о том, как нужно обращаться с вещами и будем напоминать об этом (книгу не рвать, а листать, в шкафу не прятаться, а складывать вещи).

3. В характере ребенка появляется такая черта как упрямство. Раньше вы одевали и кормили его по собственному усмотрению, теперь же отпрыск постоянно протестует и отказывается от ваших решений. В помощь родителям придут его игрушки, а также любимые герои сказок и мультфильмов, которые будут подавать малышу положительный пример. Дело в том, что годовалые ребятишки склонны наследовать интересных для себя личностей, по этому если любимая кукла пойдет умываться, то и малыш это сделает, если супергерой комикса сидит за тарелкой каши, то и ребенку будет не стыдно отправиться на кухню….

4. Как мы уже упоминали, в период кризиса личности первого года жизни ребенок имеет склонность к перемене настроения и часто ярко проявляет свои отрицательные эмоции плачем. Он капризничает, когда не удовлетворяют его желаний, когда что-то запрещают, когда скучно, страшно, холодно…Иногда простая усталость приводит к приступу рыданий и крика. Родителям необходимо успокоить малыша. На него нельзя кричать, нельзя наказывать. Просто помогите ребенку расслабиться: мягкий свет в комнате, уютная кровать, звук плавной музыки, поглаживания и тихий голос…

О admin

x

Check Also

Как определить характер ребенка по его любимому цвету, Детский мир

Как определить характер ребенка по его любимому цвету Дети любого возраста любят рисовать: красками, карандашами, фломастерами. Если вы хотите больше узнать о своем малыше, понаблюдайте, какой именно цвет он выберет для очередного рисунка, какие краски чаще всего встречаются на его картине.

Упражнения для детей с дисграфией

Когда мы рассматривали, что такое дисграфия (если еще не ознакомились со статьей — рекомендуем), упоминали, что есть разнообразные игры и упражнения для ее профилактики. А как известно, любое отклонение или нарушение легче предупредить, чем лечить.

Любимый цвет ребенка расскажет про его характер

Не стоит забывать о том, что выбор ребенком определенных цветов под их художества будет происходить не случайно. Между их душевным состоянием, характером, психикой и предпочитаемыми цветами существует определенная взаимосвязь.

Ультразвуковой скрининг: проверьте здоровье будущего малыша!

Ультразвуковой скрининг: проверьте здоровье будущего малыша! Здоровье будущего малыша – самый важный вопрос для беременной женщины. Как он или она себя чувствует, нормально ли развивается, нет ли проблем? Эти и другие вопросы не раз на протяжении беременности задает себе будущая мама.

О чем говорит любимый цвет ребенка: его характер и стремления

Здравствуйте, дорогие читатели случайно зашедшие гости! Психологи довольно давно изучили взаимосвязь между цветовыми пристрастиями ребенка и его психологическими особенностями.

Укропная водичка для новорожденных: инструкция по применению

Укропная водичка для новорожденных спасет от колик Справиться со многими проблемами в пищеварительной системе малышей поможет укропная водичка для новорожденных. Ведь пока малыш рос и развивался в организме мамы, проблем с питанием и работой желудочно-кишечного тракта у него не было.

Любимый цвет и характер ребенка

Что может рассказать предпочитаемый детьми цвет о их характере. Наверное, вы замечали, какими карандашами пользуется ваш ребенок. Возможно даже помните, какие цвета нравились в детстве вам.

Ужин для ребенка

В течение дня малыш тратит много энергии, и к вечеру ему просто необходимо восстановить силы, поэтому аппетит у ребенка отличный. Он готов съесть все, что ему предложат.

Любимый цвет ребенка

Иногда мы взрослые раскрашиваем свой мир в совсем необычные цвета. У нас если тоска, то зеленая, а если мечта, то голубая, если понедельник, то… дальше придумайте сами. У малышей все по-другому.

Угроза выкидыша на ранних сроках: признаки и симптомы, лечение, профилактика

Как предотвратить угрозу выкидыша: её причины и лечение Выкидышем в медицине называют самопроизвольное (не искусственное) прерывание беременности самим организмом, который больше не может по каким-то причинам вынашивать плод.

Любимый цвет ребенка, МАЛЫШАТА

Любимый цвет ребенка/Малышата. Иногда мы взрослые раскрашиваем свой мир в совсем необычные цвета. Любимый цвет ребенка У нас если тоска, то зеленая, а если мечта, то голубая, если понедельник, то… дальше придумайте сами.

У ребёнка температура 37°С: норма и отклонения, причины, диагностика

Что делать, если у ребёнка температура 37°С — является ли она отклонением от нормы? Одна из самых спорных и тревожных ситуаций для родителей — это когда у ребёнка температура 37°С, которая в медицине называется субфебрильной.

Любимый цвет ребенка: о чем говорит и что значит?

Группа ученых разработала методику Цветные дети, с помощью которой по цветам, которые ребенок чаще всего использует в рисунках, можно определить характер ребенка, его реакцию на жизненные ситуации и эмоциональный климат в семье, а главное — спрогнозировать, каким он вырастет.

У ребенка солнечный ожог: чем помочь

Нежная кожа малыша очень чувствительна к солнечным лучам, что может немного омрачить ваш отпуск и приятное времяпровождение на пляже. Причем зачастую происходит все очень быстро: еще 5 минут назад кроха носился по пляжу и весело смеялся, а сейчас вы уже видите, что его кожа покраснела, на лбу появилась испарина, да и ребенок стал жаловаться на тошноту.

Мамина страница — О чем говорит любимый цвет ребенка — Профессиональные статьи

О чем говорит любимый цвет ребенка 5 16672 Многие родители замечают, что их ребенок всегда и во всем выбирает один и тот же цвет, независимо от того, что перед ним игрушка или конфета в яркой обертке.

У ребёнка слоятся ногти на руках и ногах: почему и что делать

У ребёнка слоятся ногти: возможные причины и методы лечения Родители должны чутко следить за любыми изменениями во внешности своих малышей. Обычно они являются следствием нарушения различных процессов, происходящих у них в организме.

Любимые цвета и характер ребенка, Семья и мама

Воспитание, здоровье, развитие детей. Тайм-менеджмент для мам Здравствуйте, друзья, читатели блога Семьи и мама. В сегодняшней статье я предлагаю поговорить о том, что любимые цвета и характер ребенка взаимосвязаны.

У ребёнка режутся зубы: симптомы, сроки, как помочь, последовательность

Как понять, что у ребёнка режутся зубы и чем облегчить его состояние: полезная информация для родителей Когда у ребёнка режутся зубы, покоя нет ни ему самому, ни остальным домочадцам.

Как организовать каникулы ребенка

Если у вас нет возможности отправить ребенка на отдых, можно с пользой провести время и дома. Главное при этом – позаботиться о том, чтобы его досуг был интересным. Дошкольникам (три–семь лет) очень легко найти на время каникул домашние занятия.

У ребёнка понос с кровью и слизью: причины, первая помощь, лечение

Что делать, если у ребёнка понос с кровью и слизью: оказание первой помощи и последующее лечение Для родителей нет ничего важнее, чем здоровье их малыша. Иногда складываются очень опасные ситуации, требующие немедленной реакции и медицинского вмешательства.

Какая боль: куда деть ребенка на каникулах — Woman s Day

Четыре варианта, чем занять драгоценное чадо и перестать беспокоиться. Каникулы! Сказочная пора для детей и головная боль для их родителей. Пока первые отсыпаются, предвкушая ничегонеделание, вторые ломают голову – с кем бы оставить ненаглядное дитятко.

У ребенка плохой аппетит

В большинстве случаев мамы недовольны аппетитом своих малышей. Причем перечень проблем очень разнообразный – одни дети ни при каких обстоятельствах не хотят есть овощи, другим нравятся только сладости, а третьи могут целый день сидеть за столом и есть все подряд.

Детский отдых: чем занять ребенка в каникулы, как с пользой провести свободное время

Детский отдых: чем занять ребенка в каникулы, как с пользой провести свободное время. Назовем четыре наиболее распространенных заблуждения, касательно детского отдыха и отметим, как их можно исправить.

У ребенка на пятке мозоль: что делать?

Появление мозоли у взрослого человека зачастую даже мысли не вызывает о лечении и, тем более, профилактике. Подумаешь, проблема…. Зато, когда заботливые мамочки видят заполненную жидкостью мозоль на пятке у ребенка и представляют как это неприятно и даже больно, тут же бегут за советом к бабушкам или подругам.

Чем можно заняться летом в городе, занять ребенка на улице и дома

Чем занять ребенка летом? Интересные занятия для детей и подростков Ну вот, наконец, и наступило лето. Закончились занятия в школе, детей отпустили на каникулы.

У ребёнка красные глаза: причины, уход, методы лечения

Почему у ребёнка красные глаза и что делать для лечения Если вы заметили, что у ребёнка красные глаза, не стоит надеяться и ждать, что данное явление пройдёт само собой. Часто оно бывает вызвано очень серьёзными заболеваниями, которые могут привести впоследствии к тяжёлым осложнениям вплоть до полной или частичной потери зрения.

Куда деть ребенка на лето?

Куда деть ребенка на время школьных каникул? 6 полезных идей Период летних школьных каникул — любимое время многих детей, не только из-за летнего сезона, но и свободы от ежедневных занятий.

У ребёнка закладывает уши: почему и что делать

У ребёнка заложило ухо: причины, сопровождающие симптомы, что делать Очень часто говорят о том, что у ребёнка закладывает уши, но что конкретно означает это выражение, знают далеко не все.

Куда отправить ребенка на лето — выбираем место отдыха для детей

Лето это прекрасная пора, когда родители и дети, наконец, могут отдохнуть от школьных будней и проверки домашних заданий. Кажется, что впереди целых три месяца каникул, представляющихся чередой безоблачных и счастливых дней.

У ребенка закисают глаза: почему так происходит и что делать родителям

Закисание глаз — достаточно распространённое явление среди новорождённых и детей раннего возраста (преимущественно дошкольников). Сопровождается симптомами, характерными сразу для нескольких достаточно серьёзных глазных заболеваний.

Летние каникулы: чем занять ребенка

Наконец-то наступило время летних каникул для детей. Пожалуй, это самая счастливая пора для ребенка. Никакой школы, на улице тепло и можно заниматься всем, чем угодно.

У ребёнка гноятся глаза: причины, сопутствующие симптомы, лечение

Почему у ребёнка гноятся глаза и что делать родителям Многим родителям пришлось столкнуться с проблемой, когда у ребёнка гноятся глаза: это явление может проявиться в любом возрасте — у новорождённых, после года, у дошкольников и учеников.

Летние каникулы, как организовать отдых ребенка летом

Все дети ждут летних каникул, ведь это самое веселое время. Когда начинаются летние каникулы, родители ломают голову Что делать?. Ведь хочется чтобы ребенок провел каникулы с пользой, а не просидел все лето в душной квартире за компьютером.

У ребенка глаза разного цвета

Может не так часто, но все же встречается ситуация, когда у ребенка глаза разного цвета. Естественно такая особенность не может остаться незамеченной окружающими. А реакция естественно у всех разная.

Чем занять ребенка на летних каникулах: варианты отдыха для детей, видео

Учебный год завершен, и у ребенка наступают долгожданные каникулы. Родители, не желающие, чтобы их чадо бесцельно проводило время на улице или, еще хуже, перед экраном телевизора и компьютера думают, чем занять ребенка на летних каникулах.

Рейтинг@Mail.ru